Новый Год начался с публикации прогнозов ряда исследовательских центров относительно перспектив экономического развития мира. При этом много внимания уделяется перспективам роста китайской экономики.
Одни предсказывают выход Китая на первое место по экономическому развитию где-то в 2030 году, другие – делают более смелые предположения. Так, известное агентство «ПрайсУотерхаусКуперс» заявило, что уже в 2017 году Китай обгонит США (видимо, по паритету покупательной способности) и станет крупнейшей экономикой мира.
Посмотрим. Однако стоит заметить, что такой статус Китая невозможен без развития внутреннего рынка, как в ведущих экономиках Запада. В этом отношении задач у Китая непочатый край.
Одним из важнейших показателей экономического развития того или иного государства является положение и экономическое состояние крестьянства. Вот что сообщило недавно американское агентство CNN о жизни китайских крестьян в деревне и городе.
Гуо Чжигань в прошлом крестьянин, а сейчас он «городской» и живет в окрестностях Пекина. Ему 30 лет, он мигрант из китайской деревни. Жить приходится тяжело. Его дом – это маленькая комната площадью 5 кВ м. В комнате одна кровать, облезший стол, стулья. Обшарпанная соседняя комната отделена «стеной», крепящейся клейкой лентой. Туалет в совместном пользовании с соседями. Это 20 – 30 человек. Гуо живет в этом помещении вместе с женой и сыном. Самому Гуо 30 лет, его жене – 26. Несмотря на такие жилищные условия, Гуо считает, что живет хорошо.
Гуо и его жена входят в число 200 млн «сельских мигрантов», которые побросали деревни и переселились в города. Они, так же, как и несколько сотен миллионов подобных им рабочих, в течение последних десятилетий переселились из деревни в города, сумели получить работу и вырвались из нищеты.
Однако в Китае существует система «подомной регистрации» (разновидность нашей прописки). Она сурова. Если крестьянин покинул свою деревню, к которой он приписан, то он часто исключается из системы здравоохранения, получения жилья, образования и других социальных благ. К тому же и в городе с работой часто нет стабильности. Крестьяне – мигранты чаще всего трудятся в городах на заводах, на стройках и в общепите.
Между крестьянами – мигрантами и жителями с городской пропиской существует огромная разница. Одна китайская газета, близкая к органу ЦК – «Женьмин жибао» писала не так давно, что уехавшие из деревни крестьяне живут в своей стране, но оказываются в таком же положении, что и незаконные мигранты.
Как только крестьянин покидает деревню, он исключается из системы общественного социального обеспечения.
Некоторые ученые сравнивают систему подворного учета Китая с системой апартеида, существовавшей в ЮАР. Как известно, при апартеиде права черного населения были значительно урезаны по сравнению с правами белых.
При китайской прописке крестьянин – мигрант получает лишь временное право проживать в городах. Бывают случаи, когда в муниципалитетах требуют заплатить немалые деньги за то, чтобы получить разрешение оставаться в городе.
Гуо по 10 часов каждый день занят чисткой фасадов высотных зданий. Из-за этого его лицо выглядит очень загорелым. У него есть мечта – когда-нибудь заиметь магазинчик, а также отправить в среднюю школу своего сына, которому сейчас два года. У них с женой, похоже, высоких стремлений в жизни нет. Мечты перейдут к детям. Дело в том, что жена сейчас беременна и вынашивает второго ребенка.
В Китае проводится политика «одного ребенка на семью». Однако семейство Гуо собирается рожать еще одного – для этого надо заплатить штраф порядка 1500 американских долларов.
В деревне, откуда уехало семейство Гуо, все не так, как в городах. Даже состарившись, никакой пенсии не получишь, как и не попадешь в дом престарелых. Это просто невозможно. Жена Гуо хочет второго ребенка, потому что это единственная надежда в старости. Если, не дай Бог, потеряешь одного ребенка, то потеряешь все. Поэтому, по словам жены Гуо, несмотря на расходы, иметь двоих детей просто необходимо.
Дети крестьян – мигрантов работают там же, где и их родители.
Уязвимый социальный статус мигрантов из деревень проявляется и в области образования. Их дети не посещают те же школы, что и дети родителей, имеющих городскую прописку. Они вынуждены посещать частные школы и платить за это.
Один писатель, который преподавал в подобной частной школе, сообщил агентству, что уровень образования в таких заведениях очень отличается (не в лучшую сторону) от уровня образования учащихся школ для городских детей. По его словам, это совсем не то, что можно называть «частной школой».
По его словам, поскольку детям крестьян не дают нормальных знаний и возможности получить их, многие в итоге идут на ту же самую работу, что и их родители. В такой негативной среде приходится существовать почти четырем поколениям выходцев из деревни. За последние 15 – 20 лет уровень социальной мобильности остается на низком уровне.
Появляются признаки того, что подобное положение становится элементом нестабильности китайского общества.
С прошлого года в провинции Гуандун отмечаются волнения среди крестьян – мигрантов и происходят стычки с городскими жителями. Причиной послужило насилие властей в отношении мигрантов.
В некоторых семьях крестьян – мигрантов мечтают вырваться из таких ужасных условий и попытаться выучить ребенка в университете. Однако знающие люди говорят, что вероятность успешного воплощения в жизнь такой мечты чрезвычайно мала.
Сам Гуо говорит, что не мечтает о слишком многом для своих детей. Его вполне устроит, если им просто «дадут хотя бы возможность ходить в школу и учиться там изо всех сил». Гуо в заключении поведал главное: «Единственное, чего мы не хотим, так это того, чтобы дети работали там же, где мы и жили так же, как мы».